Електронна бібліотека/Поезія

смерти (какое дело было бы властолюбцу до того, что будет с орудиями его власти, когда его самого уже не будет на свете?), и странными, болезненными ощущениями его, когда он отпирает свой сундук, напоминающими патологические чувства людей, "в убийстве находящих приятность" {4}, и последним воплем умирающего маниака:
"Ключи, ключи мои!" Для барона его сын и наследник накопленных им богатств - его первый враг, так как он знает, что Альбер после его смерти разрушит дело всей его жизни, расточит, растратит все собранное им. Он ненавидит своего сына и желает ему смерти (см. его вызов на поединок в 3-й сцене).
Альбер изображен в пьесе храбрым, сильным и добродушным молодым человеком. Он может отдать последнюю бутылку подаренного ему испанского вина больному кузнецу. Но скупость барона совершенно искажает и его характер.
Альбер ненавидит отца, потому что тот держит его в нищете, не дает сыну возможности блистать на турнирах и на праздниках, заставляет унижаться перед ростовщиком. Он, не скрывая, ждет смерти отца, и, если предложение Соломона отравить барона вызывает в нем такую бурную реакцию, то именно потому, что Соломон высказал мысль, которую Альбер гнал от себя и которой боялся.
Смертельная вражда отца с сыном обнаруживается при встрече их у герцога, когда Альбер с радостью поднимает брошенную ему отцом перчатку. "Так и впился в нее когтями, изверг", - с негодованием говорит герцог.
Страсть барона к деньгам, разрушающая все нормальные отношения его с людьми и даже с родным сыном, показана Пушкиным как явление, обусловленное исторически. Действие пьесы отнесено, видимо, к XVI в., к эпохе разложения феодализма, эпохе, когда буржуазия уже "сорвала с семейных отношений их трогательно-сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям" {5}.
Понимание того, что трагическая скупость барона, и созданная ею ситуация, не случайное, индивидуальное явление, а характерна для всей эпохи, звучит в словах молодого герцога:
Что видел я? что было предо мною?
Сын принял вызов старого отца!
В какие дни надел я на себя
Цепь герцогов!.. а также в заключающей трагедию реплике его:
Ужасный век! ужасные сердца!
Пушкин недаром в конце 20-х гг. стал разрабатывать эту тему. В эту эпоху и в России все более и более в систему крепостнического уклада вторгались буржуазные элементы быта, вырабатывались новые характеры буржуазного типа, воспитывалась жадность к приобретению и накоплению денег.
В 30-х гг. лучшие писатели четко отметили это в своих произведениях (Пушкин в "Пиковой даме". Гоголь в "Мертвых душах" и др.). "Скупой рыцарь" был в этом смысле в конце 20-х гг. вполне современной пьесой. 1) Скупой рыцарь (англ.). 2) Вероятнее всего, эта ссылка на иностранный оригинал была сделана Пушкиным, чтобы парализовать возможные сплетни, будто в трагедии отражены тяжелые отношения, самого поэта с его отцом, отличавшимся, как известно, скупостью. В действительности в "Скупом рыцаре" нет никаких автобиографических намеков. 3) См. стихи об угрызениях совести в его монологе во второй картине. 4) Когда я ключ в замок влагаю, то же Я чувствую, что чувствовать должны Они, вонзая в жертву нож: приятно И страшно вместе… 5) К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест коммунистической партии.

1) Скупой рыцарь (англ). 2) Аминь! ((лат.) 3) в сторону (лат.).

Моцарт и Сальери Написано в 1830 г., но замысел трагедии (а может быть, и частичное осуществление его) относится к 1826 г. Впервые напечатано в 1831 г.
Главной темой трагедии является зависть, как страсть, способная довести охваченного ею человека до страшного преступления.
В основу сюжета Пушкин положил широко распространенные в то время слухи, будто знаменитый венский композитор Сальери отравил из зависти гениального Моцарта. Моцарт умер в 1791 г., в тридцатипятилетнем возрасте, и был уверен, что его отравили. Сальери (он был старше Моцарта на шесть лет) дожил до глубокой старости (умер в 1825 г.), последние годы страдал душевным расстройством и не раз каялся, что отравил Моцарта. Несмотря на то, что тогда же некоторые знакомые обоих композиторов, а позже историки музыки и биографы Моцарта решительно отрицали возможность этого преступления, вопрос до сих пор все же остается не решенным окончательно.
Пушкин считал факт отравления Моцарта его другом Сальери установленным и психологически вполне вероятным. В заметке о Сальери (1833) (см. т. 6) Пушкин пишет: "В первое представление "Дон-Жуана", в то время когда весь театр, полный изумленных знатоков, безмолвно упивался гармонией Моцарта, раздался свист - все обратились с негодованием, и знаменитый Салиери вышел из залы - в бешенстве, снедаемый завистью… Некоторые немецкие журналы говорили, что на одре смерти признался он будто бы в ужасном преступлении - в отравлении великого Моцарта. Завистник, который мог освистать "Дон-Жуана", мог отравить его творца".
Сальери, учитель Бетховена и Шуберта, был хорошо известен во времена Пушкина как выдающийся композитор. Он славился своей

читати